![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]()
|
|
Как с нами связатьсяСвязаться |

![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]()
|
|
Как с нами связатьсяСвязаться |
Когда сыграли подъем и решили вместо зарядки натаскать воды для поливки овощей, сынок, еще сонный, наклоняясь к ведру, заявил:
— Что ли, я сюда приехал работать?
Мама Лена ахнула, присела на уже прогретое крылечко, мне пришлось погорячиться, и норму утренней зарядки мы даже перевыполнили, уставив тазами, кадками, корытами и ваннами с водой всю полдневную часть дворика.
Затем мы, как всегда, прошли через старый противотанковый ров навстречу солнцу и озеру; посвежевшая за ночь трава зеленила пятки; мы побросали одежду на свой куст, увитый плющом с белыми цветами-траммофончиками, и поплыли до ближнего островка, а на середине пролива сынок повернул обратно. Я не стал его возвращать, погрелся на островке, бросился в благословенные воды и поплыл за мыс направо, чтобы перерезать тропинку, по которой сынок пойдет к дому, но я опоздал.
Когда я вернулся домой, он, съежившись, сидел на крыльце и читал книжку.
Мне стало очень жаль его, однако дисциплинарная практика отступать не позволяла, и, развешивая на старой спиннинговой леске полотенце и плавки, я начал:
— Черт возьми, сынок, ты ведь тоже был не прав!.. Сынок перевернул страницу.
— Сынок, а ты сам-то как считаешь? Что ты прав? От твоих слов бабушке плохо стало.
Сынок перевернул еще одну страницу. Здорово он, однако, за каникулы читать навострился.
— Ну ладно, сынок, давай лапу: ты был не прав и я был не прав, что же мы теперь, два мужика, так и будем друг перед другом не правыми ходить?
Сынок перевернул еще одну страницу, подумал, захлопнул книжку и ушел в дом. На ступеньке теплого крылечка остался влажный отпечаток, будто две половинки яблока приложили.
Утро для меня стало вовсе не замечательным, солнце поднималось медленно, соседские ребятишки всем скопом явились по воду к колодцу, воробьи обклевывали черешню у забора — заповедник сынка, в лопухах за дровяником торчал руль сломанного на днях старого трехколесного велосипеда, и я понял, почему нельзя самому избавиться от собственной несправедливости.